Я лишился былой свободы

Меня зовут Ханс-Дитер, я родился в Саарбрюккене, а в восемь лет переехал в Майнц.

Там я прошел обучение на парикмахера и на мастера-парикмахера. И вот уже 25 лет я работаю на себя. И я выполняю свою работу с большим увлечением. Я саентолог, и первое преследование, с которым я столкнулся как саентолог, произошло потому, что один мой партнер, деловой партнер, передал материал в газету, из-за чего мои банковские счета были закрыты, поставщики стали нас избегать, и клиенты тоже стали нас избегать из-за того, что я саентолог. Я фактически пережил финансовый крах и был вынужден начать всё заново. У меня действительно были большие финансовые проблемы. Так что для меня это было невероятно тяжелое время. Я чувствовал себя очень подавленным, я чувствовал себя очень маленьким, и я лишился былой свободы из-за произошедшего. Было ощущение, что у меня больше нет свободы жить и существовать.

Я работаю парикмахером уже более 40 лет, почти 50, и я много обучаю других. Каждый год у меня по четыре-пять учеников. И однажды через консорциум я получил двух учеников. И поскольку одна девушка лгала, я дал им брошюру о «Дороге к Счастью». Об этом узнала школа. Потом кто-то из консорциума пришел прямо ко мне в салон, и от меня потребовали подписать соглашение о расторжении. Вот почему ученицу забрали из моей компании.

Была и другая ситуация, например, когда клиентка сказала моей сотруднице, что больше не вернется в салон, потому что узнала, что хозяин – саентолог. Моя сотрудница была очень расстроена и много плакала, так как это была для нее огромная потеря. И я подошел к этой женщине, чтобы поговорить с ней об этом. И она сказала: «Я не дам Scientology ни копейки». А я объяснил ей, что это мои убеждения, и это никак не связано с бизнесом, что салон независим. Но эта женщина была категорически против и больше не вернулась. Представьте, если бы этот человек пришел в другой бизнес и сказал: «Вы католик. Я не хочу иметь с вами ничего общего». Это лишение вашей свободы верить в то, что вы выбираете. И это масштабная дискриминация, очень, очень личная. И это совсем не радует.